14:57 

http://leva-b.livejournal.com/49853.html?mode=reply не знаю,что ещё сюда добавить.

Чудная Полли
enjoy life. life is ...
"Его хочется так, что даже слегка подташнивает" (с)
20 Фев, 2010 at 5:57 PM

Сколько ж можно. Ты глупая девочка. Ну нельзя же так - в который раз влюбляться так безбожно и опять не знать - что с этим делать. Вот он идёт - и "в мире нет ничего сутулей и прекрасней его спины". Невозможно пересказать. Всё и так ясно, если влюблялся.

Или вот он стоит, курит, с кем-то говорит, на тебя не смотрит и в данный момент вряд ли держит в голове хоть одну мысль о тебе, хотя бы имя, потому что занят важными делами. А в тебе столько нежности, которая вываливается наружу, как убежавшее тесто из кастрюли. И почти невозможно утрамбовать её обратно, распихать по внутренним карманам. И улыбка твоя всё шире и шире, аж мышцы сводит. Прекратить бы улыбаться, пока рот не порвался. Так нет же – не получается. Вся эта беспричинная радость расцветает в тебе пышным цветом от одного только его имени, произнесенного кем-то вслух. Идиотизм, ей богу!

Ты смотришь на него, ловишь каждое движение, цепляешься взглядом: поворот головы, линия руки с сигаретой – она то поднимается ко рту, чтоб затянуться, то опускается вниз, чтоб стряхнуть пепел. Американские горки для твоей легковозбудимой души. А вторая рука в кармане брюк; или вертит телефон; или ладонью на затылке – привычка, от которой сердце твоё бухается о рёбра с такой силой, что рёбра эти скоро не выдержат. Хочется стать этой самой ладонью, чтоб ощутить мягкость его волос. Да что там – хочется стать его рубашкой, его брюками, часами, кольцами, цепью, ремнём, его телефоном и сигаретой – сразу всем ЕГО, только чтоб иметь возможность прикасаться к нему долго и много, не переставая. «В пальцах колкое электричество»

Вот он в рубашке сегодня. Как она ему идет – эти ключицы, а шея…а если еще одну пуговичку расстегнуть, то в ворот ты могла бы просунуть руку и оставить её там – просто так, меланхолично поглаживать. И тут же ты умиляешься: глупенький, ты ж и так простужен, зачем в рубашке-то, замерзнешь ведь. Совсем себя не бережешь.

Или вот. Он в водолазке. Совершенно неотразим. Чёрная ткань скрывает и шею, и ключицы. Зато лицо становится более скульптурным, четкие линии, тени. И взгляд делается из-под бровей, еще серьезней, уставший на пределе. Вдруг он улыбается тебе во всем своем трагическом образе. Улыбка – адская смесь в идеальных, но увы, неизвестных пропарциях смешанных «я самый больной в мире человек» и «малыш, давай немного пошалим!». И ты готова всю себя – отдать. Если он голоден – порубить себя как капусту, чтоб он мог перекусить салатом. Если он хочет спать – развернуть себя, раскатать, как одеяло, и укрыть его, чтоб не замерз. «Как можно быть таким зеленоглазым, и ничего не чувствовать в ответ.»

На него хочется смотреть, быть с ним, вдыхать его, пробовать на вкус. Взять себе как можно ближе. Держать за пуговицу и не отпускать. Его хочется спрятать от всех, за пазуху. Можно даже под кожу. Чтоб никто не видел, не смел видеть просто так, мимоходом бросив на него взгляд. И показывать его желающим очень редко, в специально отведенное время и только в своих руках, как в детстве, когда боялась, что твоё «сокровище» может кто-то отнять, если его выпустить из рук. «Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно».

Думаешь о нём, помнишь, видишь, слышишь, трогаешь, целуешь – и нутро твоё сходит с ума. Оно жмётся в комок, скатывается в трубочку, разрывается на части, растекается как растаявший пластилин. Кости становятся мягкими, голос хриплым, движения неверные, слова забываются, пальцы подрагивают. Ты пульсируешь вся, как бомба. И сейчас взорвешься. Из тебя нежность прет из всех пор, с воздухом выходит (даже если ты не дышишь совсем – не можешь), потому что внутри ей места уже нет, тара переполнена. И ты сидишь, а в кресле вместо тебя не живая женщина, которая о чем-то пытается говорить и слушать, а лужица чего-то горячего и вязкого, во что ты превратилась. Растаяла. Разнежилась.

Это звериное что-то. Волчье. Животная страсть вкупе с щенячьей нежностью. Ты захлёбываешься ею, ты её выплёвываешь. Ты орёшь, чтоб всю её выкричать. И скулишь, потому что понимаешь – не получиться. Не снизить градус, напряжение не сбавить. А когда вы одни, в постели (но это даже не обязательно) – датчики зашкаливают. «Излученье от вас такое - любой монитор рябит.» Ну какие карты, компасы, какие дыхательные гимнастики и восточные медитации. Бесполезно. Надо этим просто переболеть. Еще раз. (Боже, сделай так, чтоб не в последний!) Понятно же, что это ни тебя не спасет, ни ему лучше не сделает. Плохо, что к любви это не имеет ровным счетом никакого отношения. Совсем. На столько, что я свою мягкую игрушку люблю больше, чем его. Ну и что? Ничего.

Смысл и цель этого разговора с самой собой – выплеснуть хоть часть кипятка нежности, которая обжигает нутро, чтоб её стало хоть на грамулечку меньше во мне. А результат – её объемы возросли в геометрической прогрессии, и продолжают расти с угрожающей скоростью. Я хочу его еще больше. Меня почти не осталось. Я расщепляюсь на атомы. Всё.

"Я не то чтобы много требую – сыр Дор Блю
Будет ужином; секс – любовью; а больно – съёжься.
Я не ведаю, чем закончится эта ложь вся;
Я не то чтоб уже серьезно тебя люблю –
Но мне нравится почему-то, как ты смеешься."

Music:сплошные цитаты из Полозковой

URL
   

*one artist with a big soul*

главная